Поколение беби-бумеров — те, кто родился в период с 1946 по 1963 год — оставляет после себя культурное наследие, масштаб которого пугает экспертов. Как сообщает Bloomberg, владельцы этих шедевров накапливают гораздо больше произведений искусства, чем рынок способен переварить. Наследникам предстоит столкнуться с суровой реальностью: заботиться о бесценных полотнах крайне сложно, а вот превратить их в деньги удается лишь единицам.
Проблема заключается в колоссальном дисбалансе. Предметы искусства, принадлежащие нынешним коллекционерам, избыточны, а спрос на них не идет ни в какое сравнение с предложением. Если сосредоточиться только на тех лотах, которые теоретически можно реализовать на вторичном рынке — а это лишь малая часть всего массива, — то, согласно прогнозам Deloitte, в ближайшее десятилетие сменит владельцев искусство на сумму около 1 триллиона долларов. Однако покупателей и музеев на такой объем просто не хватит.
Филипп Хоффман, основатель и председатель совета директивов консалтинговой компании Fine Art Group, которая курирует около 350 коллекций семейных офисов в 28 странах, признает: ситуация тревожная. По его словам, представители следующего поколения зачастую даже не задумывались о том, какая судьба постигнет эти сокровища. Многим из них искусство и вовсе не представляет интереса.
Причина кризиса кроется не только в безразличии наследников, но и в недальновидности самих коллекционеров. Хоффман отмечает, что лишь в пяти из всех семей, с которыми он работает, владельцы всерьез размышляли о будущем своих собраний. Большинство же пребывает в приятной иллюзии, полагая, что для детей продолжение семейной традиции станет величайшим подарком. Но реальность иная: новому поколению нужны совсем другие вещи.
Продать коллекцию без особых проблем могут лишь представители «сверхверхнего» сегмента — те 0,1% самых богатых людей, чье наследство оценивается в 10му миллионов долларов и выше. По оценкам Хоффмана, в мире насчитывается около 1000 коллекционеров с активами в 1 миллиард долларов и более 3000 владельцев собраний стоимостью от 100 миллионов долларов. Если учитывать, что такие переходы прав собственности происходят в среднем раз в 30 лет, то мир будет сталкиваться с наследованием крупных коллекций примерно дважды в неделю.
За такими клиентами охотятся гиганты индустрии, такие как аукционный дом Sotheby’s. Но даже они крайне избирательны. Если вещь не стоит миллионов, аукционному дому просто нет смысла бороться за нее.
Другой путь — передача работ в дар музеям. Но и здесь путь прегражден. Фонды крупнейших институций сегодня переполнены: экспонатов гораздо больше, чем выставочных площадей. Без статуса «подлинного шедевра» музеи вряднем принимать новые поступления. Более того, за дар часто просят «сопровождающий» взнос. Как пояснила Розмари Рингвальд из Bank of America, хранение и страхование обходятся музеям слишком дорого.
Яркий пример — случай Рональда Лаудера. Когда он решил передать Метрополитен-музею коллекцию австрийского и немецкого искусства XX века стоимостью в 1 миллиард долларов, возникла логистическая и финансовая дилемму. Он хотел сохранить экспозицию в своем особняке на 86-й улице, что ложилось тяжелым бременем на бюджет музея. В итоге 27 дарителей (не считая анонимных) выделили около 200 миллионов долларов, чтобы покрыть расходы на содержание этой коллекции.
К этому добавляется фактор смены вкусов. Мир искусства не так зациклен на сиюминутных трендах, как Голливуд, но галереи всё же предпочитают выставлять работы современных художников. В итоге наследникам часто достаются произведения, которые когда-то были на пике моды, а сегодня стали лишь бледной тенью былого величия.
Олег Собчук, ученый из Института эволюционной антропологии Макса Планка, поясняет: искусство часто воспринимается как нечто вневременное, но в большинстве случаев оно — зеркало конкретной эпохи. Появление новых медиа всегда вызывает культурный разму, своего рода революцию. И хотя цифровое искусство не уничтожит живопись, интерес к модернизму неизбежно снижается.
При этом сам процесс смены поколений идет медленно. Пока одни распродают коллекции, другие — всё те же беби-бумеры — продолжают их пополнять. На торгах Sotheby’s покупателей старше 60 лет по-прежнему больше, чем молодежи до 40. Мадлен Лисснер, возглавляющая подразделение мирового изобразительного искусства в Sotheby’s, подчеркивает: коллекционеры не останавливаются. Они продолжают покупать, даже когда им 80, 85 или 90 лет.
Сегодня самым старшим американским представителям поколения беби-бумеров исполняется лишь 80 лет. И даже через десять лет в США останется около 30 миллионов человек из этого поколения в возрасте до 70 лет. Проблема «триллионного избытка» искусства — это не вопрос завтрашнего дня, это реальность, которая формируется прямо сейчас.
Опубликовано: 2 августа 2026, 16:28 | Время чтения: 3 мин | Теги: беби-бумеры, искусство, наследство, bloomberg, рынок
